Опыт Поднебесной

Вероятно, Китай уже прошел наиболее страшную фаза вирусной атаки. Какой опыт вынесли жители Поднебесной из жесткого карантина?

В США и Европе эпидемия коронавируса ещё далека до пика — а в Китае, наоборот, количество новых случаев очень мало. И, похоже, страшная напасть сделала наших восточных соседей даже сильнее! Об этом «КП» рассказал эксперт-синолог, доктор исторических наук Сергей Буранок.

Любой глобальный кризис, тем более пандемия, работает как на ослабление государства, так и на укрепление. Последнее не столь очевидно, ведь даже в Китае шествие коронавируса хоть и замедлилось, но пока продолжается. И всё же промежуточные итоги можно подвести уже сейчас: они явно в пользу Поднебесной.

Первое — усиление контроля над китайским и иностранным населением. Все мы видели, как за месяцы эпидемии Пекин разработал и внедрил новые формы слежения и мониторинга за жителями. Например, у каждого в смартфоне есть приложение с личным индикатором здоровья, данные от всех пользователей с привязкой к местности суммируются и изучаются государством. Отличный инструмент контроля за распространением болезней — и за людьми. Конечно, его можно продолжить использовать как в мирной жизни (после эпидемии), так и при новом кризисе: нашествии какого-нибудь другого вируса… или, скажем, в случае массовых беспорядков.

Второе — Китай получил прививку от большой биологической войны. Есть мнение, что если завтра возникнет в природе (или будет создан в лаборатории) ещё более смертоносный штамм — Пекин использует нынешний бесценный опыт мобилизации, чтобы противостоять ещё более эффективно.

Третье — сокращение числа иностранцев в КНР и резкое падение стоимости акций зарубежных компаний. Сейчас, в конце марта, многие западные газеты прямо заявляют: Китай первым выбрался из коронавирусной ямы — и может начать скупать подешевевшие активы. Европейским и американским игрокам, где пандемия только разгорается, совсем не до того. Цена на нефть тоже упала почти до нуля, но Пекин её как раз импортирует: дешёвые энергоносители — ещё одно подспорье для восстановительного роста экономики.

Далее, Коммунистическую партию Китая все годы беспокоил избыток иностранцев, особенно в крупнейших приморских городах. Были подозрения, что некоторые из них — иностранные агенты. Не столько даже шпионы или политические диверсанты, сколько лоббисты интересов чужих экономик в ущерб китайской. Зато теперь проблема в любом случае решена — с начала пандемии большинство «пришельцев» улетело домой.

Четвёртое — на место ушедших иностранцев и их компаний приходит национальный бизнес. Такое здесь уже повторялось в годы Первой мировой и эпидемии «испанского гриппа» сто лет назад; и после эпидемии холеры в 1920-30 годы; и после коммунистической революции-1949.

Отъезд иностранцев всегда сопровождался резким падением деловой активности зарубежных (прежде всего, западных) фирм в Поднебесной. Их нишу сразу же занимали предприимчивые местные купцы и промышленники. Что компенсировало отток иностранного капитала и вело к росту экономики.

Пятое — изменение формы протеста в Гонконге. В автономном городе «митинги за демократию» продолжаются уже почти год; в феврале с волной эпидемии они по понятным причинам сошли на нет. Однако с 20-х чисел марта появляются сообщения, что бунт не прекратился, а, скорее, трансформировался. Раньше собирались на улицах (и до сих пор небольшими группами иногда выходят), но теперь основная масса протестантов переместилась в интернет. И тут мы возвращаемся к первому пункту: из-за эпидемии усилился государственный контроль, в том числе над соцсетями. Возможностей у властей для купирования протеста теперь ещё больше: и в реальном пространстве, и в виртуальном. Хотя, конечно, в случае Гонконга надо смотреть, как будет развиваться дальнейшая ситуация.

Шестое — массовое внедрение онлайн-торговли. Люди в карантине заказывают всё необходимое через интернет. Доходы больших площадок, наподобие сайта Alibaba, где китайцы продавали свои товары на экспорт, — упали, а локальных интернет-магазинов, где теперь покупают товары для жизни, как и сервисов доставки еды, — наоборот, возросли. Развиваются и средства доставки — беспилотники, например. А ведь это рост цифровой экономики, следующий технологический уклад.

Седьмое — возвращение людей из города в деревню. Об этой проблеме власти КНР говорят с начала нулевых: переизбыток населения в промышленных центрах и приморских торговых городах — и деградирующая деревня, которую сами китайцы называют «глубинные провинции». Очень похоже на нашу ситуацию! В мегаполисах большинство этих внутренних мигрантов занимаются непонятно чем; если в годы экономических неурядиц они потеряют работу, возникнет взрывоопасная ситуация.

А теперь из-за коронавируса, спасаясь от бескормицы, эти люди сами разъехались обратно по родовым деревням. Ну и более глобально — под предлогом «борьбы с эпидемией» власти будут и дальше разгружать мегаполисы. Например, из одного Уханя сейчас выехало в малые города уже 5 млн человек. Уверен, государство будет стимулировать, чтобы они там, в «глубинных провинциях», и оставались, поднимали село.

Конечно, истинные последствия коронавируса для страны-родоначальницы ещё только предстоит уяснить, ведь, строго говоря, в Китае эпидемия хоть и идёт на спад, но ещё продолжается. Все страны увидели, что «мастерская мира» не может больше выполнять функции главного поставщика ширпотреба и электроники, у многих возникает вопрос, зачем вообще нужен такой торговый партнёр.

Однако в новый изменившийся мир Срединное Государство войдёт одним из первых — и уж точно в лучшей форме, чем прочие игроки, где пик пандемии ещё даже не пройден.

Источник: «Комсомольская правда»