Демографическая катастрофа или экономическая?

Каждый месяц наша экономика теряет 66 тысяч рабочих рук. При этом приток трудовых мигрантов увеличился вдвое. Что нас ждет дальше?

Российская экономика продолжает на всех парах пикировать в демографическую яму. За январь-ноябрь прошлого года естественная убыль населения в стране ускорилась на 43% и составила 285,7 тысячи человек, сообщил Росстат.

Хотя смертность удалось сократить на 29,1 тысячи человек, темпы падения рождаемости оказались выше вчетверо (116,3 тысячи человек).

В целом по стране число родившихся превысило число умерших в 1,2 раза, но на уровне регионов статистика по-прежнему близка к демографической катастрофе: в 32 субъектах умирает людей в 1,5-2 раза больше, чем рождается.

Этот процесс не в силах компенсировать даже гигантский приток мигрантов, который в прошлом году ускорился вдвое: за 11 месяцев в Россию приехали на заработки 259,4 тысячи человек против 119 тысяч за тот же период 2018-го.

В результате общая численность населения сокращается второй год подряд — на 35,6 тысячи человек (146,7 млн на 1 января).

Экономически активная часть сжимается еще быстрее. За 2019 год численность рабочей силы в целом по стране сократилась на 792,2 тысячи человек, сообщило Минэкономразвития в докладе «Картина деловой активности» за январь.

В среднем каждый месяц экономика теряет 66 тысяч рабочих рук. Именно сжатием рабочей силы, на которую давит стремительное старение населения, объясняется снижение официальной безработицы, которая, согласно Росстату, обновляет исторические минимумы — 4,6% (против 4,8% год назад).

На деле численность занятых в экономике также резко падает — на 598,6 тысячи человек за год. Но это все же медленнее, чем скорость, с которой тает экономически активное население. Разница — 193,7 тысячи человек за 12 месяцев — и есть сокращение безработицы, о котором рапортует Росстат.

«Сокращение предложения трудовых ресурсов оказало поддержку динамике заработных плат», — пишет МЭР: за январь-ноябрь зарплаты выросли на 7,2% в номинальном выражении и 2,5% — в реальном, то есть с учетом инфляции.

«При этом, в отличие от предшествующего года, когда на динамику заработных плат оказывало влияние выполнение обязательств по повышению оплаты труда отдельным категориям работников бюджетной сферы, в 2019 г. опережающий темп роста заработных плат наблюдался во внебюджетном секторе», — объясняет МЭР.

Российская модель рынка труда радикально отличается от западной, это заметно с начала 1990х, говорит директор Института социального анализа и прогнозирования РАНХиГС Татьяна Малева.

«В то время как в большинстве стран мира компании сокращают производство и численность персонала во времена экономических потрясений, в России, опасаясь обострения социальной напряженности, все участники рынка ведут себя совершенно иначе. Вместо того, чтобы увольнять неэффективных работников, работодатели предпочитают снижать заработную плату», — рассказывает Малева.

«Кроме того, российский рынок труда прибегает к системе скрытой безработицы, при которой работников переводят на сокращенную неделю, отправляют в неоплачиваемый отпуск или уменьшают их часы и темпы производства, — продолжает она. — Рабочие с радостью принимают эту систему, а все из-за небольшого количества реальных альтернатив — риск не найти новую работу пугает людей даже в крупных мегаполисах».

«Государство также вполне удовлетворено таким поведением работодателей и работников, так как это гарантирует, что никогда не будет большого притока людей, ищущих пособия по безработице в России», — резюмирует эксперт.

Источник: finanz.ru