Бюрократия и ВПК. Кто кого?

Российский ВПК продолжает существовать на советских разработках. Однако их задел не бесконечен, а специалистов становится все меньше. Их заменяют, как и в медицине, эффективные менеджеры. К чему это приведет — уже ясно. Вопрос в другом — когда?

Аналитик Дмитрий Милин, сам имеющий непосредственное отношение к военно-промышленному комплексу страны, профессионально разобрал в своем блоге все его родовые изъяны:

«Российская пропаганда усиленно создает впечатление, что российский ВПК по своей мощи и возможностям близок к советскому. Этому посвящены и бравурные репортажи с военных учений, и красивые мультики про несуществующие ракеты, и поток новостей о том, что «новейшие» танки «Армата», самолеты Су-57 и комплексы ПВО С-500 (правда, про него уже начали забывать) вот-вот начнут серийно производится и поступать в войска.

Реальность же несколько другая. Российский ВПК это не только бледная тень монстра советского ВПК, это карго-культ действительно мощной и безумно дорогой, разорившей СССР машины производства и разработки новейших вооружений.

Не могу, конечно, говорить за весь ВПК, ибо советская секретность не давала никому доступа ко всей проблематике. Могу рассказать только о своем сотрудничестве с ЦНПО «Ленинец», — благо, времени уже прошло много – более 30 лет — и даже теоретически прихватить меня за «разглашение» никто не сможет.

Вы удивитесь, но в составе ЦНПО «Ленинец» существовало подразделение, выполнявшее функции мини DARPA. Это — система дешёвой проверки разных передовых (без всякого преувеличения) идей.

Например (обо всем разумеется я и сейчас не расскажу), они ставили эксперимент, что будет, если сыпать металлизированные ленты с самолетов на землю в смысле влияния на прохождение радиоволн = результат: прохождение прекращается при довольно малом их расходе.

Или что будет со снарядом с измерительным оборудованием, если стрельнуть в эпицентр облака раскаленного воздуха сразу (через секунды) после ядерного взрыва = результат: ничего не будет, на него никакие поражающие факторы ядерного взрыва подействовать не успевают.

Тогда в конце 1980-х я участвовал в моделировании Активной Фазированной Антенной Решетки для проекта гиперзвукового бомбардировщика со скоростью 5-6 махов с огромной стреловидностью и отсутствием стеклянного фонаря — полет планировался только по приборам.

Проект так никогда и не был реализован, но это было 30 (ТРИДЦАТЬ) лет тому назад. Не правда ли, что после этого нынешняя гордость за гиперзвуковые ракеты выглядит несколько по-другому.

Точно так же смешно выглядит гордость за «новые» российские ракеты «Калибр» по кодификации НАТО SS-N-27 «Sizzler», разработанной в течение периода с 1975 по 1984 год в СМКБ «Новатор».

Российский ВПК только реализует заделы и перспективные наработки советского ВПК (правда, на современной ИМПОРТНОЙ элементной базе), потеряв главное реальное его преимущество — работу на будущее.

В передовые технологии российский ВПК не вкладывается, а пытается на современном уровне документооборота и элементной/технологической базе воспроизвести того же самого монстра, не прибегая при этом к поиску новых, еще неизведанных и не опробованных направлений.

Причем за отсутствием кадров сокращаются многие производственные и научные направления и стадии разработки/испытаний, при этом воспроизводятся и гипертрофируются худшие черты советского ВПК с его секретностью, раздутым бюрократическим штатом, презрением к человеку и потребительскому отношению к инженерам при гипертрофированной роскоши руководства.

Пытаясь экономить деньги на разработках, российский ВПК сокращает расходы на испытания и перспективные разработки, но не сокращает, а даже раздувает расходы на бюрократию, оплату руководства, строительство помпезных зданий, демонстрационных цехов и на режим секретности.

Вместо того, что бы взять лучшее (по своей сути), что было в советском ВПК, наша власть, как обезьяна, получившая в руки гранату, берет только худшее — безумную секретность, мешающую перетекать и так не слишком великий поток новых разработок в гражданский сектор экономики, но и даже из одной конторы в другую. Над каждым трансфером технологий висит угроза репрессий за «разглашение гостайны».

По этому ЗАБУДЬТЕ о конверсии ВПК и трансфере технологий из оборонки в гражданский сектор. Конверсии мешают безумные расходы на бюрократию и режим секретности (туда хорошо и сытно «утилизируются» отставные ФСБшники), а трансфер технологий блокируется секретностью.

Закончатся деньги на оборонку — закончится всё. Как это уже было в 1990-е. Настанет массовая безработица в моногородах и городах с большой долей оборонной промышленности. Вложения в военные разработки не дадут никакой отдачи для экономики, и так же, как большинство советских достижений в оборонной отрасли просто морально устареют под слоем пыли на дисках и флешках в сейфах, бережно охраняемых отставными ФСБшниками, отправившими часть разработчиков «на нары» за «разглашение гостайны».

P.S.

Специально для Рогозина напомню: за то, что случилось при строительстве космодрома «Восточный», которое он курировал, его бы примерно наказали (вплоть до расстрела!). Причём даже не только при чтимом им Сталине, а и при вегетарианце Брежневе.

P.P.S.

Встречался тут с одним «зеленым человечком» со звездами среднего размера на погонах. Он рассказал историю про один концерн. который давно и неудачно пытается с нами конкурировать на рынке гражданской продукции. Этот концерн как-то получил большие деньги на создание радиостанции для МО РФ. Работу завалил, деньги растранжирил, сроки сорвал. Дело шло к уголовным делам и посадкам. Но однажды к ним на работу пришел талантливый инженер с хорошими навыками менеджера. И он спустя 6 лет эту работу все-таки сделал.

Как Вы думаете, кто за это получил государственную премию? Угадали! Руководители организации, которых должны были посадить. Что получил инженер, которых вытащил проваленный проект? Небольшую премию и кучу «геморроя». Он уволился, а концерн взял новый государственный заказ, который на сегодняшний день опять сорван по срокам и дело опять идет к уголовным делам и посадкам. Только такого инженера, который вытащит текущий проект у них больше нет…»

Источник: «Новые Известия»